По приезде в Америку мне пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист:
— Очень кстати вы у нас появились, коллега! – Стивен Кларк широко улыбался. – Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут. Мы-то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом. Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?
— Разумеется.
Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец.
– Вот, проблема инверсии... Ведь грамотно сказать: "Я ел уху". Не так ли? То есть "Я ел рыбный суп". Почему русские меняют порядок слов и говорят: "Я уху ел"? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно?
Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения.
– Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярить?
Пришлось, насколько возможно, перевести.
Это русский язык
— Боже мой! – обрадовался он. – То же, что трудиться. Так просто... А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярить — глагол. От какого слова?
— От общеизвестного.
— Ах да, конечно... Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярить или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярить – глагол несовершенного вида, не так ли?
— Конечно, но с приставкой "от" будет совершенный.
— Отхуярить? Потрясающе!. Я — отхуяру, ты — от...
— На конце ю...
— О!
Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку.
– Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярю лекцию.
